Коротко о деле
Арбитражный суд Москвы удовлетворил иск Банка России к депозитарию Euroclear и присудил компенсацию в размере 18,17 триллиона рублей. Процесс проходил в закрытом режиме.
Банк России требовал возмещения убытков, вызванных санкционной блокировкой суверенных резервов: замороженных средств, стоимости заблокированных ценных бумаг и упущенной выгоды.
Представители Euroclear заявили о намерении обжаловать решение и указали на нарушения права на справедливое судебное разбирательство; компания отмечает, что иски такого рода не признаются действующим законодательством ЕС.
Юристы предупреждают, что практическое исполнение решения в настоящее время ограничено: Euroclear действует по бельгийскому праву, а российские возможности обращения взыскания на активы депозитария в РФ ограничены.
Заблокированные резервы хранятся на спецсчетах типа С; указ президента РФ запрещает обращать взыскание на такие счета по решениям, вынесенным после 3 января 2024 года, поэтому взыскание по недавним решениям пока невозможно.
Юристы отмечают, что решение может остаться скорее символическим: без изменений в нормативных актах и поддержки зарубежных юрисдикций практическое взыскание будет затруднено.
Тем не менее обсуждаются возможные исключения: например, при внесении правок в указ президента ЦБ мог бы попытаться взыскать средства с корреспондентского счёта Euroclear в Национальном расчётном депозитарии (НРД).
Также рассматривается вариант ответных специальных экономических мер — без решения суда Россия теоретически может изъять активы с счетов типа С в качестве встречной реакции на конфискацию своих резервов за рубежом.
Возможные международные препятствия
Euroclear утверждает, что исполнял предписания ЕС при заморозке активов. Решение российского суда, по оценке экспертов, в первую очередь служит давлением и заставит депозитарий учитывать новые риски, что может отразиться на его репутации и кредитных рейтингах.
Юристы указывают, что попытки привести в исполнение российское решение в дружественных юрисдикциях (например, ОАЭ, Гонконг, Казахстан) встретят многочисленные практические и правовые барьеры: от нежелания местных судов признавать такие решения до давления со стороны ЕС.
ЕС прямо запретил признание и исполнение решений российских судов на своей территории и расширил механизмы защиты для европейских компаний от претензий из третьих стран, что дополнительно ограничивает возможности взыскания.
Итог: решение ещё должно пройти апелляцию, и даже в случае его подтверждения практическая реализация выплат остаётся неопределённой — сейчас это скорее юридический инструмент влияния, чем гарантированный механизм возвращения активов.
