У здания Palantir в Вашингтоне 1 апреля 2026 года прошла акция протеста против работы иммиграционной и таможенной полиции США с использованием технологий компании.
Американская компания Palantir, специализирующаяся на системах анализа данных и программном обеспечении для армии и миграционных ведомств США, опубликовала манифест из 22 пунктов. В документе изложено видение «новой эры сдерживания», в центре которой — искусственный интеллект и программное обеспечение военного назначения.
Манифест был опубликован 18 апреля в аккаунте Palantir в соцсети X с пометкой, что это краткое изложение книги генерального директора и сооснователя компании Алекса Карпа «The Technological Republic» («Технологическая республика»), написанной совместно с руководителем по корпоративным вопросам Николасом Замиской. Книга вышла в 2025 году и, по словам авторов, должна служить началом теоретического обоснования деятельности компании.
Основные тезисы манифеста Palantir
1. Кремниевая долина, по мнению авторов манифеста, находится в моральном долгу перед государством, обеспечившим её успех. Инженерная элита должна ощущать прямую обязанность участвовать в обороне страны.
2. Авторы призывают «восстать против тирании приложений». Они задаются вопросом, не стал ли iPhone главным и почти высшим достижением цивилизации и не ограничивает ли теперь это устройство представление об истинных технологических возможностях.
3. Утверждается, что «бесплатной электронной почты недостаточно». Упадок культуры или элиты может быть оправдан только в том случае, если общество сохраняет способность обеспечивать экономический рост и безопасность.
4. Делается вывод о том, что одной «мягкой силы» и высоких моральных деклараций больше недостаточно. Чтобы свободные и демократические общества могли побеждать, им требуется «жесткая сила», которая в XXI веке, как считают авторы, будет опираться на программное обеспечение.
5. Вопрос, по мнению составителей документа, состоит не в том, появится ли оружие на базе искусственного интеллекта, а в том, кто и с какой целью его создаст. Противники, говорится в манифесте, не станут тратить время на публичные споры о допустимости таких разработок, а просто будут действовать.
6. Авторы предлагают рассмотреть отказ от полностью добровольной армии и сделать военную службу всеобщей обязанностью. Вступать в будущие войны, считают они, следует лишь тогда, когда риски и издержки разделены всем обществом.
7. В манифесте говорится, что если военнослужащие запрашивают более совершенное оружие или программное обеспечение, общество должно быть готово это обеспечить, при этом продолжая дискуссию о допустимости военных операций за рубежом, но не отказывая в поддержке тем, кто уже отправлен в зону риска.
8. Утверждается, что государственные служащие не должны быть «жрецами» общества. По мнению авторов, ни один бизнес не смог бы долго существовать, если бы платил своим сотрудникам так же мало, как федеральное правительство.
9. Авторы призывают относиться более снисходительно к людям, посвятившим себя публичной политике. Полное отсутствие пространства для прощения и признания сложности человеческой природы, по их мнению, может привести к появлению лидеров, о которых общество впоследствии пожалеет.
10. «Психологизация» современной политики, когда люди ищут в политике смысл жизни и самоидентификацию и проецируют личные переживания на незнакомых им политических фигур, рассматривается как путь к неизбежному разочарованию.
11. В документе говорится, что общество слишком стремительно уничтожает оппонентов и радуется этому. Победа над противником, по мнению авторов, должна становиться поводом для паузы, а не для ликования.
12. Провозглашается окончание «атомного века» и начало новой эпохи сдерживания, основанной на технологиях искусственного интеллекта.
13. Авторы заявляют, что ни одна страна в истории не продвигала настолько интенсивно «прогрессивные ценности», как США. При этом признаётся, что страна далека от идеала, но, как утверждается, именно здесь у людей без наследственных привилегий больше всего возможностей.
14. Американская военная и политическая мощь, по мнению составителей манифеста, обеспечила необычно долгий период мира: почти сто лет без прямого военного столкновения великих держав, что затронуло, по их оценке, как минимум три поколения людей по всему миру.
15. Послевоенное «обезвреживание» Германии и Японии, закреплённое их пацифистскими конституциями и ограничениями в сфере обороны, предлагается пересмотреть. Авторы считают, что чрезмерное ослабление Германии обходится Европе слишком дорого, а приверженность японскому пацифизму может менять баланс сил в Азии.
16. В манифесте защищаются предприниматели, пытающиеся реализовывать масштабные проекты в сферах, где рынок показывает свою ограниченность. В качестве примера упоминаются амбициозные инициативы Илона Маска; высмеивается культурное отношение, при котором миллиардеры, якобы, должны заниматься исключительно личным обогащением.
17. Кремниевую долину призывают активнее участвовать в борьбе с насильственной преступностью. Утверждается, что многие американские политики фактически уклоняются от решения этой проблемы, не предпринимая рискованных, но необходимых шагов.
18. Авторы критикуют навязчивое вторжение в личную жизнь публичных фигур, считая, что это отталкивает от государственной службы талантливых людей. По их словам, публичная сфера с поверхностными нападками на тех, кто занимается чем‑то, выходящим за рамки личного обогащения, стала настолько нетерпимой, что в результате во власти остаются малоэффективные и пустые фигуры.
19. Отмечается разрушительный эффект чрезмерной осторожности в публичной речи: люди, которые никогда не говорят «ничего неправильного», зачастую не говорят ничего содержательного.
20. В документе осуждается нетерпимость к религии в определённых элитных кругах. Нетерпимость к религиозным убеждениям, как утверждается, демонстрирует, что политический проект этих групп гораздо менее открыт интеллектуально, чем они о себе заявляют.
21. Один из наиболее резонансных пунктов — тезис о том, что одни культуры создали важнейшие достижения, тогда как другие якобы остаются неэффективными и регрессивными. Авторы критикуют современную установку на формальное равенство всех культур и запрет оценочных суждений, утверждая, что это игнорирует реальное различие их вклада.
22. Завершает манифест критика «поверхностного плюрализма». Согласно тексту, в США и на Западе на протяжении последних десятилетий избегали чёткой формулировки национальной культуры во имя инклюзивности, но при этом остаётся неясным, что именно и на основании чего должно быть инклюзивным.
Реакция на идеи о вооружённом ИИ и культурной иерархии
Отдельные пункты манифеста посвящены применению искусственного интеллекта в военной сфере. Авторы подчёркивают, что спорить о допустимости такого оружия бессмысленно, поскольку вопрос лишь в том, кто именно и с какой целью его создаёт. В документе говорится, что противники США не будут устраивать «показные дебаты» по этому поводу, а просто перейдут к разработке и использованию технологий, критически важных для армии и национальной безопасности.
Важное место в обсуждениях занял и тезис о том, что все культуры сегодня формально признаются равными, а критика и иерархические оценки считаются неприемлемыми. Авторы манифеста прямо утверждают, что некоторые культуры и субкультуры якобы «творили чудеса», тогда как другие были посредственными, регрессивными или вредными.
Критика со стороны экспертов и медиа
Публикация документа вызвала широкий отклик в технологическом сообществе и СМИ. Ряд изданий обратил внимание на идею возвращения обязательного призыва на военную службу в США, отменённого после войны во Вьетнаме, и на тезисы о превосходстве отдельных культур.
Некоторые комментаторы проводят параллели между отдельными пунктами манифеста и риторикой крайне правых, указывая на критику культурной инклюзивности и плюрализма.
Бельгийский философ технологий Марк Коэкелберг, профессор Венского университета, в открытом комментарии назвал манифест примером «технофашизма».
Глава расследовательского проекта Bellingcat Элиот Хиггинс, анализируя тезис о неравенстве культур, обратил внимание на возможные последствия подобного подхода. По его мнению, как только принимается иерархия культур, появляется негласное разрешение применять разные стандарты проверки и оценки к разным субъектам. В этом случае формальные процедуры контроля сохраняются, но их демократическая функция, пишет он, фактически исчезает.
Хиггинс подчёркивает, что важно учитывать, кто именно продвигает эти идеи. Он напоминает, что Palantir поставляет программное обеспечение, в том числе, оборонным и миграционным ведомствам, и потому 22 пункта манифеста представляют собой не абстрактные размышления, а публичную идеологию компании, чья выручка напрямую связана с продвигаемой ею политической повесткой.
Опасения в Великобритании из‑за госконтрактов
В Великобритании манифест также вызвал заметную дискуссию. Часть политиков поставила под вопрос целесообразность дальнейшего сотрудничества государства с Palantir. Компания уже получила в стране контракты на сумму более 500 миллионов фунтов, включая крупное соглашение на 330 миллионов фунтов с Национальной службой здравоохранения.
Член британского парламента Мартин Ригли охарактеризовал манифест, поддерживающий государственное наблюдение за гражданами с применением ИИ и выступающий за всеобщую воинскую обязанность в США, как «либо пародию на фильм про Робокопа, либо тревожную нарциссическую тираду».
Депутат от лейбористов Рэйчел Маскелл, ранее работавшая в Национальной службе здравоохранения, сочла публикацию документа «крайне тревожной». По её словам, Palantir явно стремится занять центральное место в технологической революции в сфере обороны. Если компания пытается фактически задавать политический курс и влиять на направления государственных инвестиций, добавила она, то речь идёт уже не просто о поставщике ИТ‑решений, а о политическом акторе с собственным проектом.
