Государственные рейды и национализации: крупный бизнес теряет активы по всей России

Волна изъятий активов усиливается: у крупнейших компаний отбирают бизнес, часть миллиардеров пытается мириться с властями, но это не всегда помогает сохранить имущество.

Вадим Мошкович, совладелец одной из крупнейших сельскохозяйственных компаний «Русагро», оказался самым состоятельным владельцем бизнеса, изъятого государством. По оценкам, его состояние составляло около $2,9 млрд.

С 2022 года в России нарастает волна национализаций. По данным адвокатского бюро NSP, было инициировано свыше 100 дел, активы оцениваются более чем в 6,5 трлн руб. Власти продолжают отбирать предприятия и доли в компаниях, мотивируя это антикоррупционными претензиями и сомнениями в законности приватизации.

Часть бизнесменов пыталась сгладить ситуацию денежными пожертвованиями. Так, один из влиятельных предпринимателей предлагал перечислить в бюджет крупную сумму — около 100 млрд руб. В итоге после закрытых встреч некоторые представители крупного бизнеса безвозмездно перечислили в бюджет сотни миллиардов рублей.

Юридические основания для изъятий расширились: в октябре 2024 года Конституционный суд разрешил широкое применение закона о противодействии коррупции. По мнению правозащитников и адвокатов, теперь под изъятие попадает имущество, приобретённое с нарушением антикоррупционных запретов, даже если степень нарушения оценивается ретроспективно.

Связи бизнесменов с органами власти остаются важным фактором: многие олигархи ранее занимали государственные должности или продолжают работать в структурах власти. Это даёт государству инструменты влияния и удержания лояльности — сочетание стимулов и угроз, по мнению экспертов.

За последние годы у частных владельцев изъяли более 800 предприятий: среди прочего это автодилеры, металлургические предприятия, горнодобывающие компании, крупные зерновые трейдеры, операторы складов, аэропорты и портовые активы, а также крупные агро- и пищевые бренды.

Случаи с «Русагро» и другими крупными компаниями показывают, что принадлежность к элите в России не гарантирует неприкосновенности имущества: даже давние связи с государством не всегда спасают от претензий со стороны правоохранительных и надзорных органов.